• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: литературоведческое (список заголовков)
17:31 

А у нас разве есть такая заповедь, чтобы нас любили? У нас есть заповедь, чтобы мы любили. (с)
If I write a story about how it happened, will you read it?
Если я напишу о том, как это было, прочитаете? Просто тогда у истории уж точно будет продолжение.
И ты, Ипостась. Прочитаешь?

@темы: Tarot, Бог, антипритча, литературоведческое, о жизни, о людях, о смерти, пустота, работа, секс

20:53 

А у нас разве есть такая заповедь, чтобы нас любили? У нас есть заповедь, чтобы мы любили. (с)
"Пиши так, как если бы твой рассказ был интересен узкому кругу твоих персонажей, одним из которых мог бы стать и ты сам. Это единственный способ вдохнуть в рассказ жизнь."
Орасио Кирога

Мы часто отвергаем то, что считаем бесчеловечным. А Вы знаете, что одной этой фразой, сказанной этим великолепным человеком, можно жить всю жизнь и не жалеть о прожитом? Он великий, и его темными, полными суеверия и противоречия рассказами, жить тоже можно. Да, это самоубийца из семьи самоубийц. Но если ограждать себя от смерти, от мистики, от тьмы, нам не познать света, жизни, здравомыслия. Нам не быть людьми. Быть нам марионетками, бездумными и безумными, кровоточащими в конвульсиях, с оторванными руками и ногами из тряпки и расцарапанного дерева. Пройдя тьму, мы приходим к свету.
Орасио Кирога умер, оставив открытой лазейку во свет. По всей видимости, то была его миссия и долг перед человечностью и человеком. Как и Леонид Андреев, он Проводник.
Я бы посвятила все существование поиску этих Проводников, если бы так было можно. Мои рецензии никогда не вдохновляют на чтение. Они субъективны.

@темы: литературоведческое

21:56 

А у нас разве есть такая заповедь, чтобы нас любили? У нас есть заповедь, чтобы мы любили. (с)
Так, ты! Прекрати комплексовать. Сама ведь всех убеждаю, что самое главное и ценное - человеческая душа. А тело - это так...Бремя. Кстати, недавно перечитывала свою любимую Токареву и была там такая интересная фраза:
" Говорят, тело временно, а душа бессмертна, – проговорила она. – Наоборот. Тело никуда не девается, просто переходит в другие формы. А вот душа… " (Виктория Токарева "А из нашего окна...")
Тогда в чем вообще ценность человеческая, если вдруг права героиня Токаревой? Может быть, она и права. Параллели, а может быть, даже не параллели, а просто развитие идеи этой можно найти в произведении любимой мною Daphne du Maurier "The breakthrough". Но в конце концов, герои уверились в том, что душа все-таки есть. Душа, а не энергия отмирающего тела.
И вообще, в последнее время понимаю, что очень на многое в жизни могу привести примеры из книг.

@темы: Бог, литературоведческое

21:08 

А у нас разве есть такая заповедь, чтобы нас любили? У нас есть заповедь, чтобы мы любили. (с)
Я прочитала "Иуду Искариота" Леонида Андреева. Ничего подобного никогда до этого не читала, не чувствовала. Одни эмоции. Это не заставляет хотеть жить или умереть, это заставляет вечно искать незыблемую истину, испытывать потребность обретения какой-то фундаментальной ясности, которая обволакивала бы любого обнищавшего, бунтующего, брошенного в океан неправедности и скорби человека. Это произведение никогда никого не научит жить правильно и не предавать свою веру, зато оно научит эту веру принимать и понимать, и тогда уже человек, убогий или величественный, принимающий концепт истинной веры, или матерый атеист, сможет констатировать, что есть то, что не оспаривается, то что помогает нам жить вечно.
У меня есть эта потенция, эта достаточная сила. И я буду продолжать просыпаться каждый день и все так же давать себе на этот день задание, и повторять, как мантру: "Плачь, девочка, это пройдет. Ты живешь не первую жизнь. И когда-нибудь, ты повернешь все так, как единственно правильно."
Не важно, что должно произойти, это всего лишь люди, которые сами будут виноваты.
А есть искусство. Есть литература. Есть глубокий и настойчивый анализ. Есть сама жизнь.
Исцеляющая сила литературы. Параллельный, но такой действительный мир.

@темы: Бог, литературоведческое, о жизни

16:14 

Молчание (можно не читать весь этот пафос)

А у нас разве есть такая заповедь, чтобы нас любили? У нас есть заповедь, чтобы мы любили. (с)
В Страстную Пятницу перечитала свое самое любимое произведение из всех произведений - рассказ Леонида Андреева "Молчание". И поймала себя на мысли, что мы с Андреевым понимаем и чувствуем молчание приблизительно одинаково:
"... Со дня похорон в маленьком домике наступило молчание. Это не была
тишина, потому что тишина - лишь отсутствие звуков, а это было молчание,
когда те, кто молчит, казалось, могли бы говорить, но не хотят. Так думал
о. Игнатий, когда входил в комнату жены и встречал упорный взгляд, такой
тяжелый, словно весь воздух обращался в свинец и давил на голову и спину..."

"Долгим, холодным, как могила, и загадочным,
как смерть, было молчание дочери. Словно самому себе было мучительно это
молчание и страстно хотело перейти в слово, но что-то сильное и тупое, как
машина, держало его неподвижным и вытягивало, как проволоку. И где-то, на
далеком конце, проволока начинала колебаться и звенеть тихо, робко и
жалобно."

"- Вера, скажи!
И с ужасом почувствовал о. Игнатий, что в ухо его вливается что-то
могильно-холодное и студит мозг и что Вера говорит,- но говорит она все тем
же долгим молчанием."
(Леонид Андреев "Молчание")

Потом перечитала кое-что из своего собственного, корявенько так написанного, и поняла, что, непостижимым образом, мы с Андреевым друг друга понимаем:

"... Молчание продолжалось, но в каком-то непонятном новом качестве оно влачило свое существование. Теперь это было молчание вынужденное, неохотное, дело чести и привычки. То, что было нарушено один раз, непременно будет нарушено вновь.
Теперь Молчание делилась на два молчания – эти полусферы более не сливались гармонично в одну, потому что настолько разные детали никак не спаять в одну конструкцию, так же как одну душу не спаять на двоих. Своими словами она разрушила то единственное, что у них было общее. Оказывается, чтобы разорвать последнюю связь, нужно просто было заговорить друг с другом, это бы сделало их чужаками сразу."

"С ее отсутствием, Молчание сделалось и вовсе душераздирающим – более концентрированным, более напряженным, более острым. Молчать больше просто не хотелось оттого, что разделить его было не с кем."

"Жанна казалось такой умиротворенной, спокойной и счастливой, поцелованной смертью. Казалось, будто она жива, потому что молчит. И хотелось жить вечно."

"Весь мир представлялся черно-розовым. Я хотела, чтобы этот день стал последним. Когда я пришла домой, я приняла еще около 25 таблеток и выкурила 2 пачки сигарет. Еще я пыталась перерезать себе вены, но где они, эти вены и как их резать, черт их знает…Было ощущение трагизма, которое не покидало меня еще 4 дня......Сейчас я уже могу спокойно анализировать. Это позади, я дома. Если это можно назвать домом. Здесь нет людей, это – мертвое и не мое. По крайней мере, здесь молчат. Но не так, как молчат говорящие и пустые люди. Здесь нечего сказать, здесь просто пустота."
(Мара Богрецова "Исповедь стены")

@темы: пустота, о смерти, о жизни, литературоведческое, Бог

Антипритча

главная